All contents copyright (c) АРТ 2в1
Сергей Чернов

Рейтинг@Mail.ru
В жизни пригодится:

Энциклопедия знаков и символов

Что обозначает знак и символ Волосы
Начальная буква: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я

Волосы

Волосы, красиво обрамляющие человеческую голову, впитали своими корнями основу ее символики, т.е. мудрость и жизненную силу. Облагораживающее влияние головы не распространяется на остальные части тела, поэтому густой волосяной покров на груди и конечностях, более присущий дикарю, нежели цивилизованному человеку, ассоциируется с грубой физической силой, невежеством и бескультурьем. В силу этого факта предметом данной главы будут лишь волосы, выделяющие «гомо сапиенс» из мира фауны, а не те из них, что роднят его с животным царством.
Цвет волос, их длина и тип прически вносят множество дополнительных нюансов, невероятно обогащающих и усложняющих символику интересующего нас объекта. Так, длинные волосы свидетельствуют о свободе, независимости и нигилизме; коротко остриженные — о сдержанности и умеренности, тогда как блеск наголо обритой головы отражает принесенные обеты, кастовую замкнутость, т.е. зависимость и несвободу. Впрочем, и данные правила не свободны от исключений, но об этом будет сказано ниже.
Сведения о цветовой символике волос можно почерпнуть из специального раздела физиогномики, где любой блондин, брюнет или шатен легко найдет объяснение благолепным или вздорным качествам своего характера. Так вот, если верить толкованиям знатоков цветовой гаммы нашей шевелюры, золотистые волосы говорят о своенравии и упрямстве человека, черные отличают горячего и вспыльчивого южанина, а рыжие выдают с головой натуру лживую и коварную. Каштановые волосы, напротив, подчеркивают благородство характера; седые украшают умудренного жизненным опытом старца, а волосы неестественного оттенка явно указывают на совершенно неординарную личность — не то гения, не то страшного злодея.
Символику цвета существенно дополняет символика качества волос. Густые волосы обыкновенно взрастают на благодатной ниве темпераментного мужчины, редкие и хрупкие — на чахлой почве безвольного слабака. Ровные волосы присущи людям спокойным и уравновешенным, волнистые и кудрявые — норовистым и неуживчивым. Жесткие волосы характеризуют натуру сильную и эмоциональную, мягкие — добродушную или флегматичную. Наконец, послушные волосы свойственны жизнерадостным оптимистам, торчащие во все стороны — унылым и страшащимся многочисленных житейских проблем пессимистам.
Насколько верны все эти наблюдения, каждый волен судить по-своему, но даже тот, кто примет выводы физиогномистов за божественное откровение, вряд ли станет рвать на себе волосы, если они окажутся не той масти, какой хотелось бы, — куда проще и безболезненнее сходить к хорошему парикмахеру за стильной прической.
У женских волос — особая стать и свой символический язык. С древности волосы, распущенные по плечам, выражали сексуальный призыв свободной женщины, а скрытые под платком или иным головным убором — приличествующую замужней женщине скромность. На Руси символом женской чести была коса, причем одну косу заплетала девушка, не имевшая пока спутника жизни, а две, соответственно, — замужняя молодица.
В мифологии волосы —символ жизненной силы богов, духов и героев. В волосах Самсона, остриженных вероломной Далилой, таилась необычайная физическая сила библейского героя, г.магическая сила коренилась в одном-един-ственном волосе, дававшем бессмертие мифическим царям Древней Греции. Посейдон наделил таким волосом Птерелая, царя телебоев, но почтенного старца умертвила собственная беспутная дочь: полюбив вражеского вождя Амфитриона, она вырвала магический волос из макушки спящего отца. Точно такая же участь постигла и другого счастливого обладателя Золотого волоса — Ниса, царя Мегары. Волшебный золотой волос фигурирует и в монгольских мифах о бессмертной ведьме Шулмасы. Смельчаку незачем убивать ее — лучше покрепче ухватиться за волос рукой, чтобы злая колдунья тотчас сделалась шелковой и выполняла все его желания, словно золотая рыбка.
Другим, не менее могущественным символом магической силы является белая (седая) борода. Это непременный атрибут добрых волшебников и злых чародеев: Черномора, Старика Хоттабыча, Деда Мороза, монгольского повелителя духов Цаган Эбугена, аварского духа Кяла Чири, чье имя и означает «Белая Борода», и многих других. Вся их волшебная мощь заключена в бороде, а с ее потерей уходит и сила, как то случилось, например, со злобным карликом Черномором.
Цвет волос богов во многом зависит от тех стихий, какими они повелевают. Владык солнца и огня отличают золотые волосы (греческий Аполлон, римский Феб, индуистские Агни и Савитар, ацтекский Тонатиу) и борода цвета пламени (славянский Перун, армянский Вахагн). Исключение составляют солярные божества Древнего Востока (ассирийский Шамаш, хеттский Истанус), чьи бороды окрашены в лазурь небес. Для богов-громовержцев характерны черные курчавые волосы или бороды — олицетворение клубящихся темных грозовых туч (славянский Перун, балтийский Перкунас, китайский Юй-ши). Зеленью отливают распущенные волосы духов воды (водяной, русалки, фараонки, девы озер, морские феи) и растительности (славянский леший, вос-точнороманская лесная фея Пэдурянка, тибетская колдунья Синмо, чьи волосы зелены, как трава). Красный цвет волос или бороды выдает демоническую природу (римский бог войны Марс, египетский бог пустынь Сет, корейский «дух тьмы и пустоты» Ымхоги). Другим воплощением зла выступают змеевласые чудища (греческие — Медуза, эринния Тисифона и нимфа тартара Кампа; славянская Горго-ния, ирокезский чародей — людоед Ато-тархо).
Даже срезанные волосы мифических существ сохраняют свою волшебную силу. Из волос убитого скандинавского великана Имира выросли дремучие леса, а из ресниц были возведены стены Мидгарда. Волосы, упавшие с головы древнеиндийского творца Праджапати, породили племя мудрых карликов-валакхильев. Грозной силой обладал хранившийся в медном сосуде локон Горгоны, подаренный Кефею Гераклом. Этот дар гарантировал царю Тегеи полную безопасность: при появлении неприятеля стража поднимала страшный локон над городскими стенами, и враги, обезумев от ужаса, со всех ног бежали прочь.
В религии многих народов волосы считались своеобразным аккумулятором космической энергии, подпитывающей голову человека, а центром сосредоточения его жизненной силы признавались волосы, растущие на макушке. Нивхи, например, уверяли, что именно там и обитает техн (душа). Североамериканские индейцы снимали скальп с поверженного врага (с живого, но никак не с трупа!), чтобы завладеть его жизненной силой. Скальпировать мертвых индейцы начали лишь тогда, когда белые цивилизованные варвары, желая стравить племена краснокожих друг с другом, стали платить деньги за эти жуткие трофеи. Европейские инквизиторы, опасаясь влияния темных ведьмовских чар, приказывали палачам сбривать все волосы с тела женщины, обвиняемой в сношении с дьяволом. Подобным же образом поступали с чародейками ацтеки и индусы.
Значительную роль волосы играли в обрядовой практике. Символом аскезы и отрешения от мира у христианских отшельников были длинные нестриженые и неухоженные волосы, а у восточных жрецов, напротив, тщательно выбритые головы. Золотой середины придерживались правоверные мусульмане, предусмотрительно оставлявшие пучок волос на бритой голове, чтобы ангелу было сподручней доставить покойного в рай.
Самое широкое распространение среди язычников получил обычай сбривать или вырывать волосы в знак траура. Скорбя по умершему, древние евреи выбривали на голове плешь и посыпали ее пеплом; аборигены Австралии вырывали у себя клочья бороды и бросали их на тело покойного; арабские женщины, оплакивая любимого мужа или отца, обрезали свои косы и обматывали ими намогильный камень. Дальше других зашли древние египтяне, сбривавшие брови даже над трупиком околевшей кошки.
Волосы клоками летели со скифов, греков, индейцев, африканцев и полинезийцев, провожавших в последний путь родных, друзей и любимых. В чем же смысл этого странного печального обряда, известного едва ли не во всех уголках земного шара? Во-первых, жертвуя усопшему часть волос и, как следствие, часть жизненной силы, древние пытались тем самым вдохнуть в него жизнь, поделиться с ним своей жизненной энергией, а во-вторых, ими двигало страстное желание установить духовный контакт с покидающим их близким человеком. Именно отсюда возникла традиция бережно хранить локон живого или умершего дорогого человека, того, с кем надолго разлучила судьба, либо навеки — смерть.
В восточной иконографии неубранные волосы уставших от суеты старых богов символизируют их полное отрешение от мира (вздыбленная шевелюра индуистского Шивы, распущенные по плечам волосы китайского бога монет Лю Хая), тогда как обаяние юных жизнерадостных богов Египта (бога солнца Гор-па-херда и бога луны Хонсу) подчеркивает «локон юности», лукаво ниспадающий на бровь.
В христианской иконографии длинные распущенные волосы служат знаком покаяния и смирения раскаявшихся блудниц, таких, как Мария Египетская и Мария Магдалина. Обе грешницы нашли своим волосам самое достойное применение. Первая из них удалилась в египетскую пустыню, чтобы провести там в покаянных молитвах остаток дней своих, и, когда ее плащ истлел, Мария прикрывала нагое тело от палящих лучей солнца отросшими до пят волосами. Преобразившаяся Мария Магдалина, принимая Христа в Вифинии, омыла окровавленные ноги Иисуса слезами раскаяния, а затем, явив образец кротости и смирения, отерла их собственными волосами.
Простоволосыми иконописцы часто изображали и целомудренных святых-девственниц, в пику развращенным римским матронам и куртизанкам, чьи волосы были всегда заплетены и тщательно уложены.
На скрижалях истории, посвященных периоду раннего Средневековья, запечатлены имена двух могущественных королей, имеющих непосредственное отношение к нашей теме. Гарольд I Длинноволосый (или, как вариант, Пре-красноволосый) дал обет не стричь волос до тех пор, пока не объединит всю Норвегию под своей властью, чего и добился в 872 году. Его современник, внук императора Карла Великого, Карл II Лысый (843—877), подобного обета дать никак не мог, но это не помешало ему стать основателем другого европейского государства — Французского королевства, отделившегося от рыхлой империи его деда в соответствии с Верденским разделом (843).
Борода, символ мудрости и мужской чести, снискала в истории самую громкую славу. С ней связаны интересные легенды, прозвища ярких исторических личностей, названия социальных групп и даже целых народов. У древних кельтов «бардами» («бородачами») именовались жрецы особой касты, в чьи обязанности входило слагать поэмы и воспевать в стихах великие подвиги скандинавских богов и героев. С тех пор миновали тысячелетия, но и поныне бардами называют выдающихся музыкантов — исполнителей собственных произведений.
Согласно преданию, из Скандинавии происходит и германское племя лангобардов («длиннобородых»). В 568 году, в эпоху Великого переселения народов, лангобарды вторглись в Северную Италию и основали там. свое королевство со столицей в Павии. Обосновавшись на новых землях, воинственные бородачи стали угрожать папскому государству. В 773 году к Карлу Великому с просьбой о помощи обратился папа Адриан — на него напал король лангобардов Дидье и отнял несколько городов. Со времен Хлодвига франки были верными союзниками римских пап, поэтому Карл незамедлительно откликнулся на этот отчаянный призыв о помощи. Франки выступили двумя армиями, взявшими лангобардов в клещи в результате широкого маневра. Карл захватил Верону и осадил Павию. Продержавшись более полугода, столица капитулировала. Дидье, постриженный в
а волосы монахи, был отправлен в пикардийский монастырь в Корби, чтобы до конца дней замаливать прегрешения, совершенные против католической церкви, а сокровища л ангобардского короля Карл Великий приказал раздать своим победоносным солдатам. Народ лангобардов был покорен и постепенно ассимилирован. В наше время память о нем звучит л ишь в названии североитальянской области Ломбардия.
Первый из знаменитейших бородачей, Фридрих Барбаросса («Рыжебородый»), германский император в 1152— 1190 годах, главной целью своей внешней политики как раз и считал подчинение цветущей Ломбардии. Он предпринял пять походов в Северную Италию, покорил немало городов, но в конце концов в решающей битве с Ломбардской лигой потерпел сокрушительное поражение (1176). Потеряв надежду овладеть прекрасной Италией, венценосный авантюрист обратил свои алчные взоры на Восток и принял участие в Третьем крестовом походе. В Малой Азии прославленному рыжебородому воителю повезло еще меньше: при переправе через стремительную горную речку Салеф престарелый Барбаросса свалился с коня и утонул.
В Германии существует старинная народная легенда, утверждающая, что Барбаросса вовсе не погиб, а скрылся в толще гор Кюфхойзер. Там, в пещере, охраняемой троллями, он спит за каменным столом, подперев рукой голову. Чем дольше он спит, тем длиннее отрастает его борода, которая уже дважды обвилась вокруг ножек стола. Когда же она обовьется и в третий раз, старый император проснется, выйдет из горы наружу и повесит свой щит на засохшее дерево, отчего оно зазеленеет. Тогда-то и наступят в мире лучшие времена.
Впрочем, эту легенду ошибочно связывают с именем императора-крестоносца.
Настоящим ее прототипом стал другой рыжебородый германский император — Фридрих II (1220—1250), настолько поразивший воображение современников, что они дали ему прозвище «Удивление мира». Как видно, со временем смутные воспоминания о двух Фридрихах слились в единый легендарный образ.
Другая любопытная легенда родилась во Франции. Ее героем является жуткий сказочный злодей, серийный женоубийца Синяя Борода. Под зловещим образом Синей Бороды скрывается неординарная историческая личность — маршал Жильде Ре (1403—1440), герой Столетней войны, страстный почитатель и ближайший соратник Жанны дАрк. Трагическая гибель Орлеанской Девы потрясла молодого маршала до глубины души, совершив в ней страшный переворот. Возроптав на Бога и короля, отступившихся от своей избранницы, Жиль оставил королевскую службу, отбыл в родовое поместье, предался там самым низменным страстям и закончил жизнь на виселице. Барон де Ре был педофилом, насильником и убийцей, но казнили его не за это, а за занятия черной магией и некромантией. Кстати, жен своих он не убивал: его единственная супруга надолго пережила самого барона. Дело тут в том, что над образом Жиля де Ре основательно поработало тал антл и вое перо известного сказоч н и -ка Шарля Перро, превратившее реальную историческую личность в популярного фольклорного злодея.
Третья колоритная фигура — жестокий американский пират Черная Борода (7 — 1718) из Северной Каролины. Настоящее его имя — Эдвард Тич. Этот отпетый разбойник, человек гигантского роста и необычайной физической силы, действительно носил шикарную черную бороду. Тич очень гордился своей бородой, заплетенной в косички, перевитые красными ленточками.
Об удачливости знаменитого пирата, бороздившего прибрежные воды на 40-пушечном шлюпе «Месть королевы Анны», ходили легенды. Многие уверяли, будто Тич продал душу дьяволу, а пресловутая черная борода — не что иное, как метка Сатаны, неизменно приносящая ему удачу. Как бы там ни было, борода не спасла дерзкого пирата от заслуженного возмездия: в ноябре 1718 года Тич попал в засаду в устье Джеймс-ривер и погиб в абордажном бою, а его голова с развевающейся по ветру черной бородой украсила бушприт корабля победителя, лейтенанта Мейнарда.
В России бороде неизменно оказывали почет и уважение. Бояре и купцы носили ее с такой гордостью, с какой в наше время заслуженные воины не носят золотую звезду Героя. Не было на Руси более тяжкого оскорбления, чем дернуть человека за бороду или плюнуть в нее. Никому и в голову не приходило добровольно сбрить голову: русский мужик, дворянин или боярин скорее согласился бы принародно снять штаны, чем оголить подбородок. Позор-то какой! Но тут грянул гром среди ясного неба — явился Великий реформатор и ухватил всю Россию за бороду. Залязгали ножницы, и клочья бород сиротливо покатились по земле, подгоняемые свежим ветром перемен. Равняясь на передовой Запад, Петр I бесцеремонно насаждал на Руси иноземную моду. Взвыли мужики и вельможи, утратившие бороды, а остальные попрятались за печку, надеясь уберечь свое волосатое сокровище.
Встретив упорное, хотя и пассивное сопротивление бородачей, мудрый государь решил обратить его на пользу державе. Многочисленные реформы, задуманные им, требовали должного финансирования, поэтому тем, кто никак не решался расстаться со своей бородой, Петр милостиво разрешил откупиться.
За приверженность старым традициям пришлось основательно раскошелиться. Купцы за право носить бороду должны были в одночасье выложить по 100 рублей; мещане, боярские слуги и ямщики — по 60; жители Москвы всех сословий — по 30. С небритых крестьян брали по две деньги за проезд в город и столько же по выезде из него. Что же до придворных, то им бороды обошлись по 60 рублей, и не единовременно, а ежегодно.
Всем, уплатившим бородовой налог, выдавался круглый медный жетон с изображением усов и бороды. Надпись на лицевой стороне гласила: «Деньги взяты», а другая надпись, выбитая на ребре знака, ехидно напоминала владельцу: «Борода — лишняя тягота».
Напоследок нужно упомянуть о том, что в фольклоре отдельно взятый волос имеет особое символическое значение. Передать его можно в следующих выражениях: рискуя, можно оказаться «на волосок» от смерти, но если очень повезет, даже «волос с головы не упадет». Из этих примеров видно, что волос часто рассматривался в качестве ничтожно малой величины.